Ксения Харченко: «В письме я переживаю недопережите»
Она такая простая, как все красивее всего в этом мире. Как изменение времен года. Как рассвет. Как ветер. Как красота. Она не создает себе экстравагантные образы, не занимается плагиатом и даже не называет себя на фамилию во время знакомства. По-видимому именно таким отсутствием внешних нашлепок и мишуры и объясняется ее богатейший внутренний мир. Продукт деятельности этого внутреннего мира - литература. Правда, не только она. Однако сегодня мы говорим из Ксенею Харченко именно о ее письме...
- Поэтому, ты новый автор в украинской литературе. И критика, и читатели, и даже Go-News знают о тебе немного. Сколько книжек, кроме "Истории", ты уже написала?
- Кроме «Истории» – ни одной. Имею в виду, что, кроме нее, ни одной книжки как такой не имею. Несколько рассказов, начато произведение, но еще недописанный. Я не пишу много. В настоящий момент я скорее думаю, чем пишу: думаю об одном, а пишу – прочь другое. Нужно только первое предложение, как говорила Вирджиния Вулф. Оно у меня есть, и я, правду говоря, боюсь его изменять.
- "Історія" - это какой-то странный мир, одновременно очень похожий на реальность. Не хотелось бы спрашивать, что ты употребляла:) Но если серьезно, откуда оно у тебя появилось?
- Если серьезно, мне нужен был определенный способ, в который я могла бы рассказать определенную историю, переповисти то, которое состоялось в действительности. Поэтому я не писала, а записывала, перевирала, потому что я и хотела быть откровенной, и не хотела быть дословной. Я отдаю преимущество писанию о том, которое знает и чувствует. Я пишу о том, что для меня важно. В письме я воплощаю то, чего мне бракует, чего бы мне хотелось, развиваю события в определенный способ, заканчиваю незаконченные разговоры, переживаю недопережите. Мое письмо очень эгоистично. Это писание не столько автобиографично, сколько невымышлено, но в то же время это не буквальное записывание, не дневник, не репортаж. Все, что появляется на бумаге, есть во мне. А собственно форма – «якийсь странный свит» – это и является тем способом, но, к сожалению, не могу толком объяснить, что именно и откуда взялось, просто так есть и есть.
- Откуда ты берешь вдохновение? И существуют ли для тебя какие-либо авторитеты (имею в виду не любимых писателей, а тех людей, на которых ты равняешься)?
- Для меня вдохновение – это потребность говорить, высказаться. Есть определенный человек, которому ты сверяешься, пишешь такого себе письма. Это, собственно, повод к писанию – говор, тогда писание превращается в записывание. Вдохновение берется из желания.
Когда говорить об авторитетов в письме, то я думаю о людях, которым, по моему мнению, удавалось то, что я хочу, чтобы удавалось мне. Просто скажу, что это, но не буду называть имена. Писать о невероятном, как о реальном, о действительном, как о невероятном, писать так, чтобы в это верилось, так, чтобы читатель жил в этом мире. Длинное и густое письмо, когда о чем-то непродолжительном пишется долго, а читается неотрывно и достаточно быстро. В то же время язык простой, но насыщенная. Когда текст отвечает автору-пересказчику (это типу первое лицо, от чьего имени осуществляют сказ), а автор – текстовые. Диалоги, за которыми следишь. Описания, которые не достают, а приятные. И сюжет, когда одно перетекает в другое, появляются действия, события. Я хочу писать такие книжки, хорошие.
- Кем ты будешь, когда вырастешь?
- Мамой.
- В настоящий момент ты работаешь на телевидении... И, насколько я понимаю, это твоя основная работа. Писать - это увлечение, приятное времяпровождение, или что-то другое? И станет ли когда-то литература твоим основным занятием?
- Писать – это писать. На телевидении я работаю, потому что должен же как-то зарабатывать. Пока еще телевидение в этом смысле преобладает писание. Я пытаюсь хорошо исполнять свои служебные обязанности, здесь не идет речь о каких-то частных мотивах.
- Ты много путешествуешь. Скажи, что, по твоему мнению, является определяющим лицом каждого города? В чем больше всего воплощается его энергия?
- По моему мнению, это ширина улиц, высота домов, река (вода), грязь.
- Или можешь ты назвать свое творчество женским?
- Да, мне кажется, она действительно женская. В хорошем смысле. Женская, потому что и мужское в ней – достаточно невыразительное. Потому что я – женщина.
- ...Никто не умирает?
- Не знаю.
- Которой была дорога к тому моменту, когда вышла твоя первая книга? Какие ты предпринимала шаги?
- Когда говорить именно о повести «Історія», то сначала ее напечатали в журнале «Сучасність» (за «Історію» мне дали премию «Сучасності» за 2005 год). Следовательно Василий Герасим’юк показал число журналу с напечатанной «Історією» в издательстве «Кальварія», тогда ее дали нескольким экспертам и, в конечном итоге, решили выпустить отдельной книжкой.
- Чего ожидать от Ксени Харченко в ближайшее время?
- Я надеюсь, дождемся новой книжки.
- Чего, по твоему мнению, не хватает проекта "Go-News"?
- Проект еще очень молод, но со временем наберется достаточно материалов (вот их недостает). И еще, наверно, стоило бы немножко изменить дизайн, разнообразить саму картинку.
кавував Геннадий Ромов Go-News
Я выдумала себе тебя, как выдумала и Его. И, хто-зна, кто более реален: Ты, небесный друже, где-то высоко, Он ли, здесь, как будто рядом, но недосягаемый далеко?....
Часто ловишь себя на том, что уже достаточно поздно, а ты сидишь и наблюдаешь за каким-то достаточно таки бессмысленным процессом. То есть он не слишком бессмыслен, потому что ...
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения авторов и корреспондентов статей.
Редакция не несет ответственность за достоверность информации, приведенной в нередакционных и рекламных материалах.
.jpg)